Шум города
Булгаковская Москва. Стоит произнести эти два слова — и перед глазами выстраивается список адресов: Патриаршие, Садовая, Мансуровский, Пироговка, Пречистенка… Этот маршрут исхожен вдоль и поперек несколькими поколениями читателей. Но… положа руку на сердце, мы понимаем, что ходим по совершенно другому городу. Адреса, а зачастую и здания, остались теми же, но что-то самое важное, неуловимое исчезло, испарилось, как растаял загадочный иностранец на Патриарших одним летним вечером середины 1920-х годов.
Так что же это было? Чего не хватает? Начиная с газетных фельетонов и заканчивая Романом, город у Булгакова соткан из тысяч бытовых московских деталей — из расхожих словечек, кепок, этикеток, будок, тележек, странных аббревиатур, табличек, популярных мелодий, рекламы, трамваев. Благодаря этим интимным подробностям городской жизни Москва, как в стереоскопе, становится объемной, живой, сочной. А мы ведь совсем не знаем, не видели эту шелуху из вывесок, суетливый транспорт, озабоченные или скучающие лица москвичей — обаятельные повседневные мелочи, оставшиеся разве что в фильмах Дзиги Вертова. Хотя… если приглядеться, то на заднем плане, по краям старых фотографий можно различить множество «вкусных» подробностей. Но мы нередко не замечаем их — глаз привычно останавливается на узнаваемых видах архитектурных памятников.
Авторы выставки предлагают взглянуть на город именно так — через увеличительное стекло. Здесь собраны фрагменты старых фотографий — в чем-то субъективный, в чем-то случайный гербарий из осколков Булгаковской Москвы. Коллекция будок, вывесок, уличных сцен — повседневность 1920-1930-х, попавшая в кадр. Такая понятная и такая чужая одновременно.
В архиве.